1. Роман с волейболом
Мой роман с волейболом длится ?естьдесят лет. Первые двадцать я был действующим лицом, то би?ь играл сам – в Петрозаводске и Ленинграде, за сборную Карело-Финской ССР и за первую команду Ленинградского университета, которую тренировал Андрей Владимирович ?войлов, знаменитый защитник армейской команды города на Неве, впоследствии профессор, автор многих учебников волейбола.
В ?естьдесят первом, через два года после окончания университета, я с волейболом «завязал»: сказались последствия серьезной травмы позвоночника, да и журналистская профессия с ее постоянными командировками и грубыми нару?ениями спортивного режима не позволяла регулярно посещать тренировки. Конечно, мастерства не пропье?ь, как говаривал и мой первый тренер, карельский летчик, инвалид войны, отчаянный мотогонщик Василий Акимов, и его питерский друг Николай Михеев, наставник Платонова, и сам Вячеслав Платонов, мой незабвенный друг Слава, луч?ий тренер мирового волейбола двадцатого столетия, у?ед?ий от нас более четырех месяцев назад.
Все так – мастерства не пропье?ь, но бинтоваться перед каждой игрой, затягивать себя в корсет, держать вес – все это нам, раблезианцам, не по натуре. Да и не был, должно быть, я прирожденным игроком, хотя играл и в разные спортивные игры – от волейбола и футбола до гандбола и хоккея, и на театральной сцене и в карты… Но, играя, все время спе?ил поскорее про все эти мячи забыть и нырнуть с головой в нирвану запойного книгочейства как гоголевский Петру?ка.
Быть бы мне книжным червем до скончания века, не встреться у меня на пути спорт, театр, лицедейство всякого рода. Так и отлежал бы как Петру?ка, бока на тюфяке и с книжкой в руках, если бы не вихрь игры, ее чертово колесо, безостановочное, захватывающее дух движение. Вырвав меня мальчи?кой из Петру?киного упоительного транса игра облегчила мне (да разве мне одному?) переход к реальной, трудом и борьбой насыщенной жизни. А когда судьба подставила мне подножку, я уже не смог прыгать-скакать и из игрока превратился в наблюдателя, рецензента чужих игр, чужих страстей. Писал сорок последних лет о театре, о ?ахматах, о баскетболе, о волейболе.
Впрочем, глагол про?ед?его времени здесь неуместен. Ведь мой роман с волейболом продолжается. Пи?у об игре, как и сорок лет назад. Я пи?у, а они играют. ? мне грустно оттого, что они на площадке – и творят игры обряд, а я на трибуне – греюсь у костра чужой игры. Хотя почему чужой? Разве она нас всех не объединяет – игра? ? дедов и внуков? ? правых и левых? ? либералов и консерваторов?..
Двадцать лет назад в столичном издательстве вы?ла моя книга «Время игры», где я поделился некоторыми из этих соображений. А теперь вот мои московские коллеги, с которыми я давным-давно встречался в коридорах и на страницах «Советского спорта», начали издавать «Время волейбола». «Журнал, который объединяет», как напечатано на обложке нового издания Всероссийской федерации волейбола.
Первый номер журнала за 2006 год посвящен Санкт-Петербургу, где почти сто лет назад впервые в России начали играть в волейбол, где родился Платонов, вместе со своими учениками четверть века назад добыв?ий золото Московской Олимпиады. Теперь здесь, в райских кущах Крестовского острова, открыта первая в России и Европе Академия волейбола Платонова. Теперь здесь, в Петербурге, крылатый мяч снова летает над сетками, как в первые послевоенные десятилетия в Ленинграде, когда жизнь в парках и дворах вертелась вокруг мяча, как Земля вокруг Солнца. Мужчины и женщины, отцы и дети, юнцы и старики снова потянулись к магниту игры…
Старого игрока это не может не радовать. Правда, я давно, почти целый год не был на играх и тренировках замечательного волейбольного братства питерских ветеранов, которых тренирует – и сам играет – один из платоновских учеников Владимир Леонидович Воронов, мой сосед по Шувалову. В третье воскресенье апреля он и зазвал меня, киснущего без солнца и огня игры, на тренировку своей команды, сильней?ей в на?ей стране и в Европе среди ветеранов, чей возраст перевалил за пятьдесят пять. Он сделал мне предложение, от которого невозможно было отказаться, пригласив на тренировку с баней (эта роско?ь у них только по воскресеньям) в спортивно-оздоровительный центр Октябрьской железной дороги…
? как только застучали мячи в прогретом солнцем зале, я почувствовал, как кровь закипает в жилах, и я снова готов – мысленно, увы, только мысленно – ринуться в бой и вытащить в падении мяч, пробитый могучим Женей Алгебраистовым, десятикратным чемпионом России, капитаном команды или самим Леонидовичем, высоким, поджарым, бьющим резко, сильно, зряче, в незащищенные места, в свои без малого ?естьдесят увлекающим своих подопечных личным примером…
2. ?з Саволинны с любовью
?з Саволинны, что на юго-востоке ухоженной Финляндии, озерной, холмистой, музыкальной, чистой, как раннее весеннее утро, Саволинны питерские «пятерочники» вернулись домой 23 апреля, в в Светлое Христово Воскресение. Вернулись, как и подобает круглым отличникам (так называют себя волейболисты возрастной категории «55 плюс») с победой в традиционном ветеранском турнире, таком же традиционном для Саволинны, как ее знаменитые оперные фестивали.
Вернулись с победой, призами, а, главное, с любовью. К своим соперникам финнам из пматры и Саволинны, землякам из Светогорска, к родным и близким, которые ждали подарков из страны Суоми и, естественно, дождались. К мячу, наконец, крылатому волейбольному мячу, незаменимому спортивному снаряду для тренировки интеллигентности.
Представьте себе, такие вроде бы разнокачественные понятия как интеллигентность и тренировка, игра и доброта, игра и ду?а – не противостоят друг другу, как боксеры на ринге, а успе?но сочетаются. Об этом мы долго говорили с Дмитрием Сергеевичем Лихачевым в Комарове, летом 1995 года.
?нтеллигентность, по Лихачеву, по Даниилу Гранину, по Булату Окуджаве, любимому автору волейболистов-пятидесятников, не в образованности, не только и не столько в знаниях, сколько в способности понимать и воспринимать других, в терпимом отно?ении к миру и людям. Эту способность можно и нужно в себе развивать, тренируя ду?евные силы, как тренируем мы мы?цы тела.
Ученого тогда часто выпытывали – и на творческих вечерах, транслируемых по телевидению, и в разговорах с глазу на глаз – как он относится к исчезновению традиционных русских игр.
– Беда в том, что исчезают не только русские игры – бабки, рюхи, то би?ь городки, прятки, юла, исчезают игры вообще, – отвечал Дмитрий Сергеевич, страстный городо?ник, велосипедист, увлеченный в детские и отроческие годы крокетом и серсо. – Прискорбно, что у нас не играют совсем или мало играют в лапту, горелки, волейбол, очень распространенный в Ленинграде перед второй мировой войной и в первые послевоенные десятилетия. Между тем игра исключительно важна: она воспитывает социальность, в игре люди учатся умению держаться вместе, чувствовать партнера, противника. Человеку не хватает сейчас полноценного общения, разнообразных контактов друг с другом. Все это может дать игра. В игре, как и в пении, в танцах, в искусстве вообще, сильно эстетическое начало. Но игра, как и хоровое пение (на Севере долгими зимними ночами вся семья пела), это не только эстетика. Она нравственно объединяет семью. На даче в Куоккалле, в начале века, мы играли семьями и семья с семьей. Это была ?кола общения, ?кола поведения.
3. Незаслуженное счастье
На дачах, предвоенных и послевоенных, москвичи, питерцы, рижане, киевляне, одесситы, петрозаводчане, резались в волейбол до глубокого вечера – я и сам тогда на «пиво» играл и в подмосковной Малаховке, и на одесских пляжах, и в Шуйской Чупе, на берегу Ук?езера, где в новей?ей истории построили летнюю резиденцию первого президента России, волейболиста по первой своей спортивной специализации, нападающего редкой, медвежьей, силищи.
Об этом луч?е всех написал Юрий Трифонов, мой любимый писатель еще со ?кольной скамьи: играть под сенью густых деревьев, рядом с любимой (любимым) было счастьем незаслуженным, дарованным свы?е, как всякое истинное счастье.
Таким же счастьем, как самим играть в волейбол, баскетбол, футбол, даже, пожалуй, еще более острым, было видеть земных богов игры, ее великих комбинаторов – Пеле, Боброва, Джордана, Александра Белова, Реву, Таля…
В романе «Время и место», завер?енном в год Московской Олимпиады и напечатанном без купюр цензуры только пять лет назад, в первой главе «Пляжи тридцатых годов», спра?ивая себя, надо ли вспоминать о тех далеких днях, о людях, испарив?ихся в тридцать седьмом, как облака, о когда-то мелькнув?их слезах и тайной тоске, сжимающей сердце с внезапной силой, Юрий Трифонов сказал, как библейский пророк: «Надо ли вспоминать? Бог ты мой, тек же глупо, как: надо ли жить? Ведь вспоминать и жить – это цельно, слитно, не уничтожаемо одно без другого и составляет вместе некий глагол, которому названия нет».
Надо ли вспоминать? Надо ли играть? Бог ты мой, так же глупо, как надо ли жить? Вспоминать, жить, играть – это цельно, слитно. Так было присно и во веки веков. пгра всегда – со дня сотворения мира – сопровождала человека и человечество.
4. Страсть и вера
А знаете, кому принадлежат слова, которые надо бы начертать на фронтонах всех стадионов и спортивных дворцов: «Не играть нельзя. Хотите вы или не хотите – вас уже втянули в эту историю»?
Здорово сказано, не так ли? Одним из умней?их сынов человечества французом Блезом Паскалем, близким по умонастроению на?ему яснополянскому мудрецу, для которого, как и для Пу?кина, игра – в карты, ?ахматы, бабки, городки – была первой человеческой страстью. А выс?ая страсть в человеке – это вера, утверждал датский философ Серен Кьеркегор. Страстью проникнуты все деяния человека, и было бы странно, если бы изобретенная верующим человечеством игра была холодной, безжизненной, бесстрастной.
Спортивная игра, как религия, искусство, не дает распасться человеческому единству, подтачиваемому, разъедаемому ядами корысти и агрессии. Один из президентов Бразилии назвал футбол «феноменом единения нации». В на?ей студеной Бразилии, в краю березового ситца нескольким поколениям – Лихаческому, и Трифоновскому, и Платоновскому – выпало жить в увлеченное волейболом время. Воинствующие безбожники, естественно, замалчивали христианское первородство волейбола и только в год его столетия, в официальной программе, выпущенной к Мировой лиге-95, Москва вспомнила, что изобретатель этой игры Уильям Морган, преподобный Морган преподавал физическое воспитание в колледже Ассоциации молодых христиан в американском городе Холиоки ?тата Массачусетс. В раскинутые им сети попала та часть настроенного на игру человечества, которая не получает удовольствия от силовой борьбы у бортов и свирепого продирания сквозь потную толпу накачанных парней с дынеобразным мячом в руках, от костоломства контактных спортивных дисциплин. Это не значит, что в волейбольном храме собираются постные свято?и, не подвластные страстям. Еще как подвластные! Волейбол – самая эмоциональная из всех игр. Самая эмоциональная и интеллектуальная. Волейбол – это интеллект без скуки. Это водопад эмоций без членовредительства. Это страсть без фанатизма. Это луч?ий способ продлить молодость и обрести друзей: в него можно играть на довольно приличном уровне и после пятидесяти, и после ?естидесяти.
Первый раз с питерскими ветеранами волейбола я отправился на турнир пять лет назад. На исходе Страстной недели и в Христово Воскресение (оно при?лось тогда на середину апреля) в Москве проходил Мемориал Константина Ревы, человека, став?его эмблемой, символом советского, российского волейбола. ? вот тогда, на турнире, собрав?ем в столице верующих и неверующих сынов и дочерей из разных градов и весей быв?его Союза (вот оно, объединяющее начало игры!), один из ветеранов Санкт-Петербурга, и по сей день не расстающийся с игрой, наблюдая, как приветствуют друг друга в Пасху москвичи и питерцы, одесситы и рижане, саратовские и минские богини игры – «Христос воскрес!» – «Воистину воскрес!», сказал мне:
– А я вот в Бога, в Христа не верю, а в заповеди Христовы верю и стараюсь им в жизни следовать…
Я не стал писать о Мемориале Ревы сразу после Страстной недели, по горячим следам: дал улечься страстям в своей ду?е и позабыть о результатах матчей, занятых местах. Кто чего выиграл не помню, а вот Диану Якунину из команды Саратова, красивей?ую волейболистку турнира, дочь ленинградского волейболиста Виталия Блинникова, жену Сергея Якунина, окончив?его институт Лесгафта по специальности «волейбол», забыть не могу. Тогда же во?ли в мою жизнь и питерцы – легконогий Саня Алексеев, взмывающий над сеткой, почти как Рева, Анатолий Митрофанович Попов из «Русских самоцветов», тренер-собиратель ветеранской сборной Петербурга, и уже упомянутые Евгений Алгебраистов и Владимир Воронов, в про?лом году, на очередном Мемориале Ревы в Битце, московском лесопарке, преподав?ие урок классического питерского волейбола всем, кто позволил себе усомниться в на?ем волейбольном первородстве.
Впрочем, чего я это распету?ился?! Разве в том дело, что ветераны играют более осмысленно и азартно, чем молодые профессионалы, разве дело в занятых ими местах?!
Редко мы вспоминаем о ценностях, не имеющих цены. А без них куда же?.. Без них не избавиться от нравственной порчи на?ей жизни, на что одним из первых чутко отозвался Виктор Астафьев, которому сегодня, 1 мая 2006 года, когда я пи?у эти строки, исполнилось бы восемьдесят два года. Судьба свела меня с ним, таким же родным для меня писателем и человеком, как Юрий Трифонов, Юрий Казаков, Василий Шук?ин, тридцать лет назад в Петрозаводске, куда я приехал из Питера, а он из Вологды. Потом мы еще несколько раз встречались и меня поражала в Викторе Петровиче, неистовом правдолюбце, говоруне-баюне, человеке огневой страстности, игровое начало, детскость ду?и, обожженной сиротством, свинцом войны, израненной…
А как божественно написал он в «Последнем поклоне» об игре, играх: «Теперь-то я знаю: самые счастливые игры – недоигранные, самая чистая любовь – недолюбленная, самые луч?ие песни – недопетые… п все-таки грустно, очень грустно и жаль чего-то…»
Конечно же, по-своему прав енисейский правдолюбец, чьи слова настояны на любви и вере: самые счастливые игры – недоигранные. Но он доигрывал их, игры своего сибирского детства, за письменным столом, леча все свои недуги одним – словом, великой русской речью, которой служил истово, подвижнически.
5. Пятьдесят пять плюс жизнь
У Виктора Петровича своя правота. У пятидесятисемилетнего Виктора ?льича, доигрывающего недоигранные игры детства – своя.
О, простите великоду?но, не познакомил вас с Виктором пльичем Давыдовым, тренирующимся в майке команды Бразилии: выменял по случаю на последнем чемпионате мира в канадском Эдмонтоне.. Давыдов просит звать его просто пльич, скромно рекомендуется основным связующим питерской команды ветеранов «55 плюс», специалистом по рекламе петербургского метрополитена. Чем-то он похож на своего великого тезку: такой же неистощимый рассказчик, так же прекрасно поет, как Астафьев, играет на гитаре, записной тамада. Живет Виктор пльич в Пу?кине, считая Царское село луч?им местом на земле, Отечеством, как у на?его первого поэта сказано, а все прочее – чужбиной. В отличие от Пу?кина пльич любит путе?ествовать по «чужбинам» – не один, а, будучи человеком артельным, компанейским, вместе со своим играющим тренером Владимиром Вороновым, капитаном команды Евгением Алгебраистовым, бригадиром-строителем. Вместе с главным специалистом Н?? Минатома Владимиром Желейкиным, его другом еще с первого курса Л??ЖТа Александром Андриенко, инженером по технике безопасности компании «БиЛайн». Вместе с инженером знаменитого «Рубина» Александром Васильевым, с генеральным директором одного из Нпп оборонно-промы?ленного комплекса (про луноход слы?али?) Виктором Степановым. Наконец, вместе с предпринимателями, представителями малого и среднего бизнеса, тремя Владимирами – Ермаковым, Ваниным, Суренковым.
Когда «дедов?ина» питерская, а также московская, хабаровская, харьковская, обнинская (с города советского атома Обнинска, что в Калужской области, в ста километрах от столицы, начались ветеранские турниры волейболистов – у основания их стоял Володя Лепендин, выпускник ленинградского Политеха, умер?ий в первые дни про?лого года) читает в журналах, газетах, сборниках мои очерки о славных дедах, что бодростью духа и крепостью тела не уступают своим внучатам, они – не все, некоторые – иронически похмыкивают, видя разглагольствования о вере, ду?е, любви – ценностях, не имеющих цены, и спра?ивают: «Где деньги, Зин?..»
Все на свете, кроме самого важного (вера, любовь, добро, красота), имеет свою цену, и чтобы арендовать зал, где они тренируются два-три раза в неделю, чтобы поехать в Лазоревскую, где в сентябре-октябре проходят первенства России, чтобы слетать за океан на чемпионат мира (в октябре 2005-го он проходил в Эдмонтоне), чтобы в марте поехать в Краков, а в апреле на три дня сгонять в Саволинну, ныне?ним летом съездить в Тампере на чемпионат Европы, а в октябре отправиться в Лас-Вегас, ?тат Юта на первые всемирные игры сеньоров, сами понимаете, нужны мани, бабки (не путать с традиционной русской игрой), грины, баксы.
В сое время львиная доля энергии того же Митрофаныча (А. М. Попова из «Русских самоцветов»), а в последние пять лет пльича – В.?. Давыдова, до метрополитена работав?его в Балтийской строительной компании, расходовалась на поиски спонсоров, меценатов, благотворителей, которые подбросили бы деньжат на турниры, где питерская «дедовщина» показывает себя – и свой город, заметьте – с самой луч?ей стороны…
На Бога, власть и спонсоров надейся, а сам не пло?ай. Спасение утопающих было и остается у нас делом рук самих утопающих. Чтобы умень?ить зависимость от сторонних доброхотов и стать хозяевами своей судьбы «пятидесятники» недавно создали благотворительный фонд ветеранов спорта «Питер-волейбол». Заявитель – Владимир Желейкин, директор фонда – Владимир Воронов.
Давно варюсь в этом котле, кипящем котле игры, и сам в общем-то не первый год принадлежу к клубу ветеранов, и слы?у не первый год, особенно с наступлением новых времен, когда мы бросили строить социализм и в одночасье превратились в строителей капитализма, и про необходимость принятия закона о меценатстве, о необходимости властям на местах содействовать развитию ветеранского спортивного движения, по сути семейного спорта, ибо отцы и деды мячики гоняют вместе с сыновьями и внуками – у того же Алгебраистова-стар?его сын, 23-летний Андрей играет за динамовскую команду мастеров, а у Воронова и его жены Ольги, врача по специальности, дочки-двойня?ки Аня и Ма?а, чемпионки Европы и России среди деву?ек по пляжному волейболу, живут ныне в Норвегии, а третья, стар?ая сестра, Настя родила сына по имени Дани – тренер-дед водит его, трехлетнего, ежеутренне в детский сад: с мячом, правда, футбольным, внук давно на «ты»…
Слы?ал, не буду скрывать, и совсем другого толка речи. Почему, спра?ивают недоумевающие, богатые дяди должны спонсировать не самых бедных деду?ек предпенсионного возраста, которым седина в бороду, а бес, бес игры, в ребро, которые норовят справить свое удовольствие за чужой счет…
Что ж, игра с мячом, волейбол, действительно, для них удовольствие. Если угодно – блажь, что издавна на Руси синонимом дури, сумасбродства, несбыточных мечтаний, грез на яву. Помните у Некрасова: «Мужик, что бык, втемя?ится в ба?ку какая блажь, колом ее оттудова не выбье?ь – упираются, всяк на своем стоит…»?
Вот и они упираются: не желают отбрасывать коньки в пятьдесят девять – среднестатистический мужчина в России сейчас года не доживает до пенсии.
Это блажь, дурь или что-то другое?
По-моему, это признак зрелости – ду?евной, духовной, гражданской.
Кстати сказать, тренируемые Владимиров Вороновым ветераны (пятьдесят пять плюс жизнь, так я для себя рас?ифровываю их возрастную категорию) по периодической таблице возрастов, составленной культурологом и философом Михаилом Эп?тейном, относятся к возрасту жизни (55–60), именуемому «старостью зрелости». Еще год-два, и они помолодеют, перейдя в следующую категорию: 60–64 – это «детство старости».
пгра не только объединяет людей, но и продлевает им жизнь – полноценную творческую, насыщенную трудом, борьбой и высокими, чистыми помыслами. Ветераны волейбола Питера не только ездят по заграницам, но и готовятся провести 27 и 28 мая турнир волейболистов «55 плюс жизнь» четырех городов – Москвы, Уфы, Смоленска и Санкт-Петербурга, посвященный дню рождения города Святого Петра. С будущего года он станет международным.
«Блажь» говорите? А по мне ветераны и близкие им по духу любители из «Лиги чайников», проводив?ие в Пасху финалы своего турнира в Академии Платонова (луч?ими там были инженеры-программисты, специалисты-компьютерщики, игроки 25–27 лет – «зрелость молодости» – из Центра безопасности при клубе «Кировец» и фирмы «Диполь-сервис») не только себя те?ат и ублажают, но и, играя в прекрасный, утонченно-интеллектуальный, интеллигентный волейбол, на свой манер формируют ячейки гражданского общества…
6. Продолжение романа
Роман с волейболом для Воронова и его компании – это освобождение от непосильной тяжести дневных будничных забот не пустотой абсолютного ничегонеделания перед мерцающим «ящиком», а нормальным для творческого человека способом – взваливанием на плечи новой но?и, во всех смыслах слова своей, и потому всегда желанной и посильной.
Это и есть тот редкий случай, когда своя но?а не тянет. Это отдых не только от отупляющей рутины житья-бытья, от хронической усталости, это изгнание из глубин существа равноду?ия и ду?евной лени.
«Быть или не быть» – мы склонны трактовать в применении к себе как «мочь или не мочь». Между тем труднее всего не мочь, а хотеть. Хотеть, если угодно, это и значит мочь. Бледной немочью заражены те, кто не хотят хотеть.
Ни воля, ни мысль, сами по себе не могут заставить нас захотеть жить, работать, творить, играть, любить. Только мы сами если изменим сознание, пробудим в себе вкус к жизни, забытое или прежде не посещав?ее нас состояние вдохновения. ? начать эту переналадку организма и ду?и надо с физического усилия, мускульного напряжения, приводящего в движение энергетический поток мыслей. С взваливания на плечи сбро?енной дневной тяжести, с разжигания в сердце огня желания и продления жизни как страсти, единственной достойной человека формы существования.
А раз страсть, значит роман – и как жанр, и как содержание.
Роман с волейболом моих юных друзей «пятидесятников» согревает, освещает и продлевает им жизнь. А жизнь – самое заманчивое предприятие на свете, как бы ни пытались убедить нас в обратном нытики и пессимисты.
Алексей Самойлов
